Русские и диктаторы – такое впечатление, что они созданы друг для друга. Композитор Дмитрий Курляндский и режиссер Электротеатра Станиславский Борис Юхананов неспроста посвятили диктатуре свою новую оперу «Октавия. Трепанация», мировая премьера которой состоялась в Музикгебау в рамках международного фестиваля Holland Festival.

Юхананов обращался к этой теме уже в 1989 году. В качестве основы для своего тогдашнего спектакля и нынешней оперы он использовал классическую трагедию «Октавия», приписываемую философу Сенеке и рассказывающую о разводе императора Нерона со своей женой Октавией, а также эссе русского революционера Троцкого, прославляющего Ленина. В опере фигурирует и третий диктатор – Цинь Шихуанди. Этот первый китайский император известен тем, что похоронил с собой целую армию терракотовых статуй китайских воинов. Изначально он хотел похоронить настоящих воинов, но, к счастью, советники императора помешали осуществлению его планов.

Композитор Дмитрий Курляндский, победивший в 2003 году на конкурсе «Гаудеамус», ставит перед слушателями нелегкую задачу. Во-первых, в этой полуторачасовой опере очень мало действия. Мы слышим длинный диалог между Нероном и Сенекой, а также серию монологов Агриппины (матери Нерона), Октавии и Троцкого. Однако фабула как таковая в опере отсутствует. Есть она в музыке, в основу которой положена революционная песня советских времен «Варшавянка». Курляндский взял первые несколько тактов этой песни и растянул их на полтора часа! Получился звук, бесконечно растянутый в микротональной системе тонов и производимый с помощью электроники с вкраплениями отрывков из революционных мелодий, голосов и звуков часов. Кроме того, мы слышим мрачный дроун в исполнении колоссального хора, терракотовой армии. Безголовые воины этой армии символизируют массу, которая безвольно подчиняется диктатору. Музыкальный колорит обеспечивается певцами, которые частично исполняют свои арии речитативом, за исключением первого, а иногда последнего слова, которое совпадает с разреженными звуками хора и электроники. Троцкий ведет собственную, особенную партию – текст, произносимый высокопарно и восторженно, в духе революции. Благодаря использованию электроники, атмосферы микротононов и порой весьма необычного способа пения эта опера приобретает сюрреалистический, иллюзорный характер. Этот характер соответствует и огромной голове Ленина на сцене. В самом начале оперы голова открывается, начинается трепанация черепа. Ленину действительно делали трепанацию после его смерти, чтобы выяснить, отчего он умер. В опере трепанация черепа позволяет заглянуть в мозг диктатора и увидеть его мысли и иллюзии, символично представленные среди прочего извержениями вулкана и морем огня. В конце оперы голова закрывается, а участники хора появляются на сцене без своих терракотовых костюмов. Они теперь свободные индивиды. Оптимистический конец.