Этим вечером, у Гринберга, звезда Борис Юхананов.

Он легко узнаваем для видевших подобных личностей в Сен-Жермен-де-Пре в конце 40-х годов, в лондонском Сохо  в 1965 году, потом в в Калифорнии, в Латинском квартале сразу после мая 68, в Барселоне после смерти  Франко … У него всегда галлюцинирующий взгляд, его свита поклонников, те же туманные теоретические речи и та же неисчерпаемая энергия, всегда убедительная страсть, крепкий здравый смысл и воображение перепродать под свое позерство и его анафемы.

Борис, который провозглашает себя наследником авангарда 20- х и «нео романтизма», актер-режиссер-музыкант-теоретик-видеооператор- кинематографист. Он тот, кто это говорит. И он это доказывает, благодаря 20 часам видеопленки, где записалы следы его различной деятельности и деятельности его единомышленников, объединенных в различные тайные общества, названные дурацкими именами. Несмотря на его разглагольствования, было бы ошибкой принимать Юхананова  легкомысленно: он был сформирован Анатолием Васильевым, наиболее известными из реформаторов советского театра - чью работу мы видели прошлым летом в Авиньоне, затем в рамках Осеннего фестиваля. И он создал под эгидой своего учителя (теперь отвечающего за очень официальную Школу Драматического Искусства)  универсальную  труппу, названную Театр Театр, один из очагов драматического поиска. Одна из этих трех сотен “театров-студий”, размещенных в муниципальных залах,  наспех переделанных общественных помещениях или в старых коммунальных квартирах, которые пришли на смену классическому театру, ставшему на деле очень классическими.

Свидетель легендарной Таганки, в прошлом кипящий новшествами кратер, ее старый создатель, Юрий Любимов, вновь обрел подмостки по возвращению из ссылки чтобы туда поднимать... свою собственную версию, пятнадцатилетней давности, Мастера и Маргариту, - версию великолепную, впрочем.

На официальных площадках Перестройка проявляется больше через сюжет, чем через театральную работу: так “Саркофаг” - посвящен Чернобылю, или “Дальше, дальше, дальше”,  который перед аудиторией показывает дебаты между отцами-основателями Революции, реабилитированным Бухариным, детализированным Троцким, углубленным Сталиным и оставляя нетронутым Ленина.

В это время, в этих театрах-студиях играются рок-пьесы (Юхананов привозил своего “Наблюдателя” в Берлин), но также гомосексуалистов Жено, Беккета и … Клоделя.

Наихудшим было опасение, спуститься в подвал районного дома культуры для этого представления “Раздела полдня”, наиболее худший это разорившееся высокомерие, которое является часто партией классики "снова посещенной" авангардами. Это не было ни высокомерно, ни мелочно, это было честолюбиво и великолепно: через мелодии джаза, направлении тел, голосов и строгих взглядов, чувственно и иронично давало доказательство того, что через все перевороты, великие традиции актеров и режиссеров (тут назывался Мирзоев) не будут потеряны.
 

1989_Le Poin