Борис Юхананов реинкарнировал свой же спектакль. "Стойкий принцип" раньше шел на сцене Школы Драматического Искусства, а теперь территорией марафона стал Электротеатр "Станиславский". Постановку можно смотреть либо подряд два вечера, либо целый день, и этот формат для самых стойких и принципиальных, ведь действо длится почти 10 часов. Правда, с хорошими перерывами, чтобы не сбивалось дыхание.

В основе - драма чести испанского драматурга 17-го века Педро Кальдерона де ла Барка и "Пир во время чумы" Александра Пушкина. Этот сплав Борис Юхананов разделил на 6 частей и создал "Спектакль в трех актах, двух кладбищах и одном концерте". Каждая часть переживает свои мутации, режиссер говорит, что он ткет узор. Но он еще и перелицовывает собственную реальность. И делает это на погосте. С оркестром.

О том, что такое вторая редакция для спектакля, мы и поговорили с Борисом Юханановым.

У вас нет ощущения дежавю от повторной постановки собственного спектакля?

Борис Юхананов: Это абсолютно новый спектакль. Вы спрашиваете про ощущение дежавю, потому что я делал эскиз в Школе драматического искусства. Но там храмовое пространство, и оно дает возможность сделать бивак. То есть, очень свободно расположить игру, построенную по правилам этюда. Конечно, расположить пространство по правилам - такой чистый, свободный поток движения, который по структуре рассчитан, но внешнюю форму он сохраняет свободной, она как бы рождается у нас на глазах. Это связано с тем, как в античности понимали форму.

А сейчас "театр полноты", которым я занят и увлечен, и который необходим, как мне кажется, нашему времени, связан с тем, что эта свободная структура должна обрести облик. То есть, это второе понимание формы, которое связано с просветительским временем, когда форма понималась не как внутренняя ее структура, а как облик. Нужно было сопрячь внутреннюю структуру действия с его обликом, то есть, совершенно точно организованным пространством внутри сцены-трансформера. Нам потребовалась новая форма жизни спектакля, с новыми декорациями, с новым ритмом развития всего визуального, акустического и пластического облика.

Появилась другая композиция - в старом варианте был первый акт Педро Кальдерона и тут же возникало кладбище. Но кладбище - это условное название, это место, где текст переживает реконструкцию, как принято сейчас говорить, где он как бы разлагается на возможности, связанные уже с новым временем. Он как бы берет на себя два рассказа - с одной стороны становится антологией современных режиссерских подходов к театру, а с другой стороны он рассказывает трагическую историю о смерти языка. Мы как бы хороним язык, потому что тогда возникает новый. А на втором кладбище мы хороним театр, потому что тогда возникает новый театр. В новой же реинкарнации спектакля мы сначала играем пьесу Кальдерона с временными сокращениями, разумеется, потому что сейчас никто не готов пять часов воспринимать игру. А во второй день мы оказываемся на кладбище, где живет другой принцип обращения с текстом, где мы хороним язык театра. А при этом, я надеюсь, это очень энергичное, веселое действо, открытое зрителю и абсолютно понятное разным возрастам.

Именно про "Стойкий принцип" вы когда-то сказали, что спектакль - живое существо. Было интересно, как вы собираетесь его рождать во второй раз. А вы его, оказывается, предварительно хороните?

Борис Юхананов: Очень точно сказано. Но это не является моим изобретением, это просто адекватное обращение с самой сущностью, с природой театра как такового. Кстати, вся прелестная компания, с которой я начал работать еще в лаборатории Школы драматического искусства, к нам пришла и в этот спектакль. И в этом смысле две школы, два подхода потрясающе сливаются, миры переплетаются.

А почему вам захотелось схлестнуть два театра?

Борис Юхананов: Есть подход к театру, когда ты создаешь не просто театр, а свой режиссерский стиль. Инсталлируешь его в Москве, настаиваешь на нем и делаешь историей, чтобы наблюдать за тем, как он сгниет у тебя на глазах. На пенсии. Вот я этим путем не иду. Я в каком-то смысле создаю живой музей, живое пространство, в котором может выращиваться театр . Но не имени Юхананова. Вот позвольте так сказать. Я хочу приглашать сюда замечательных европейских гениев режиссуры и уже делаю это.

Как часто мы будем видеть в афише этот и другие, уже готовые спектакли? Сейчас шаг очень широкий.

Борис Юхананов: Достаточно широкий, потому что я же убрал старый репертуар и взял три года, чтобы наполнить театр новым репертуаром. И сейчас очень интенсивно будут выходить новые премьеры. И уже сделанные спектакли будут обязательно играться, но не так часто, как в обычном театре, где они день за днем идут. Потом мы сможем существовать более размеренно, не так интенсивно. Хотя, надо признаться, в дореволюционном русском театре обязательно было не менее 10-ти премьер за сезон.

При этом афиша Электротеатра очень гигроскопична, там очень много попутных событий, не сразу и поймешь, что она театральная.

Борис Юхананов: Но если в нее вдуматься, то можно увидеть, что это театр, окутанный гуманитарной территорией, очень нужной людям. Он здесь как бы существует вместе с собственным контекстом и это конечно, необходимо театру, он часть сада искусств. Центральная часть. Он не может все отвергнуть от себя и продолжать жить в капсуле своего репертуара, это открытый проект - открытый городу. Эта интенсивная жизнь должна быть строго выверена и идти по четкому графику. Хотя театр и маркетинг несовместимы.

А насколько вообще вам интересно быть продюсером, арт-менеджером, худруком?

Борис Юхананов: Это тяжелый труд, я не ожидал в юности, что превращусь в такого ответственного театрального продюсера. Но я с огромным интересом и азартом это веду. Принцип программирования построен на двух вещах. Одна половинка полусферы - это фабрика мастеров в лучшем смысле. Это должен быть молодой или уже состоявшийся, но мастер, который способен в точные сроки все выполнить. У которого при этом накоплены поэтика и язык и он их проявляет в постановке. А вторая половина полусферы - это сад, где я даю возможность рисковать, сложиться этой индивидуальности, только обнаружить собственную поэтику. Это и есть дебютирующий вектор, дебют молодого режиссера.

При таком количестве премьер как вы будете помещаться на сцене?

Борис Юхананов: Весной у нас во дворе будет достроена Малая сцена. Там Клим Козинский будет делать своего "Идиота". Потом мы предполагаем "Тартюф" - премьерную работу Филиппа Григорьяна, а Володя Космачевский будет репетировать "Перед заходом солнца" Гауптмана. Завершить собираемся премьерой "Психоз 4.48" в постановке Саши Зельдовича по пьесе Сары Кейн и со сценографией группы художников АЕС+Ф.

Так же на Малой сцене будет премьера очень актуальной пьесы "Полковник Птица" Христо Бойчева, замечательного болгарского драматурга. Это режиссерский дебют нашего актера Романа Дробота. А потом мы сделаем премьеру Маши Чирковой по пьесе замечательного драматурга и философа Кети Чухров, пример такого культуртрегерского сознания, которая занимается современным искусством и написала замечательную пьесу о роботах. Этой премьерой мы завершим месячник открытия новой сцены. Эта сцена меньше, чем основная. Она как дополнительная верфь. Театр чем-то похож на корабль. Иногда я ощущаю себя директором порта.